Blue Flower

Павильон Эрмитаж

Слово «Эрмитаж» в переводе с французского означает «хижина пустынника» или «место уединения». В XVIII в. при королевских дворах Европы было принято строить в парках такие небольшие «приюты отдохновения», предназначенные для увеселительного и уединенного времяпрепровождения монархов, спокойного отдыха и встреч с узким кругом лиц только из ближайшего окружения.

В России первый Эрмитаж появился именно в Петергофе, на самом берегу Финского залива. Идея его строительства возникла у Петра I во время путешествия по странам Европы, где он и познакомился с этой архитектурной модой. Этот нарядный приморский павильон в Петергофе послужил прототипом всех русских «эрмитажей», построенных впоследствии.

Сооружение Эрмитажа поручили архитектору И. Браунштейну, и в 1721 г. начались строительные работы, завершившиеся летом 1725 г., уже после смерти императора, в царствование его жены Екатерины I. В камер-фурьерском журнале сохранилась запись за 25 июня 1725 г.: «Ея величество пополудни изволила ездить в новый дом, в петергофском же огороде построенный, названый Эрмитажем, в котором сделаны подъемный стул и стол и тарелки...»

Прямоугольное в плане изящное двухэтажное здание было возведено на сплошном массивном подножии — стилобате. Оно окружено глубоким и широким рвом, стенки которого выложены из кирпича и окаймлены поребриком из светлого камня. Ров наполнялся водой, а в первой половине XVIII в. через него был перекинут разводной мост. Благодаря этому, а также периферийное расположения павильона в парке по отношению к Большому дворцу, создавалось впечатление уединенности, изолированности, отчужденности Эрмитажа от внешнего мира.

Здание отличается выразительным убранством стен, подчеркнутым фигурными балконами и округлыми фронтонами, некогда украшенными алебастровыми статуями (они не сохранились до наших дней). Особую легкость сооружению придают огромные стеклянные окна-двери, сквозь которые свободно льется свет. От этого второй этаж кажется почти прозрачным, а весь павильон напоминает пронизанную светом хрустальную шкатулку.

Эрмитаж поражает точно найденными пропорциями и выверенной соразмерностью всех своих архитектурных и декоративных элементов. Над входом в здание привлекает внимание балкон на дубовых резных кронштейнах с ажурной металлической решеткой сложного рисунка. По распоряжению Петра I балконы и кованые железные решетки на окнах сделали точно такие же, как на корабле «Ингерманландия», на котором он в 1716 г. командовал соединенными флотами России, Англии, Голландии и Дании.

В первом этаже павильона, выстланном мраморными плитами, находятся вестибюль, кухня с очагом и большая Буфетная — среднее помещение, где был установлен механизм подъемного стола. Сюда через овальное отверстие в потолке опускалась по направляющим вертикальным балкам центральная часть стола, установленного в зале второго этажа. Она приводилась в движение двумя лебедками. Внизу сервировали обед, и центр стола с полным набором блюд вновь поднимался на второй этаж, как на лифте. Это хитроумное устройство было задумано для того, чтобы слуги не нарушали интимную атмосферу в обеденном зале. «Не должно иметь рабов свидетелями того, как хозяин ест и веселится с друзьями; они переносчики вестей, болтают то, чего и не бывало»,— считал Петр.

Блюда обычно приготовлялись в кухнях Монплезира или Большого дворца и готовыми доставлялись в Эрмитаж, где их только разогревали на небольшой кухоньке. Однако в случае необходимости, там можно было приготовить и какое-то новое кушанье.

Слева от Буфетной, отделенная узким коридором, находится деревянная лестница, скрытая дубовой перегородкой, которая ведет на второй этаж.

В XVIII в. вместо нее использовалось специальное подъемное кресло на две персоны, приводившееся в движение при помощи лебедки. На нем гостей поочередно поднимали в верхний зал. Этот прототип современного лифта действовал до 1797 г., когда один из его тросов, не менявшийся ни разу, оборвался в момент пребывания в Эрмитаже Павла I. С большими предосторожностями императора и его семью пришлось эвакуировать по прислоненной к балкону лестнице. Подъемное устройство велено было уничтожить и соорудить существующую до сих пор лестницу.

Второй этаж Эрмитажа представляет собой просторный зал площадью 80 кв. м, наполненный светом и воздухом. Ощущение простора создают высокий потолок и огромные окна-двери, прорезающие стены во всю их высоту и выходящие на четыре стороны света. Они создают впечатляющий эффект круговой перспективы. Из зала одновременно виден и залив, и парк.

Стены помещения, обитые при Петре I дубовыми панелями, в середине XVIII в., при Елизавете Петровне, по проекту Ф.-Б. Растрелли сплошь закрыли картинами фламандских художников, точно подогнав их по размерам. Красочная гамма живописных полотен и позолота разделяющих их реек придали залу парадность и торжественность дворцового интерьера. По проекту того же Ф.-Б. Растрелли пол в зале был выстлан дубовым паркетом в виде чередующихся темных и светлых ромбов.

Главной изюминкой петергофского Эрмитажа был большой овальный подъемный стол, сделанный по указу Петра I. Идею замысловатой конструкции Петр I подглядел у датчан. Однако сам царь не дождался завершения строительства павильона со всеми его механизмами, и подъемный стол начал действовать только после его смерти. За столом могли разместиться до четырнадцати человек. Так как зал предназначался лишь для тесного круга близких по положению и интересам людей, то ничто не должно было нарушать интимность обстановки. Для этого и служил подъемный стол, исключавший контакт с прислугой. Благодаря ему участники трапезы могли отдохнуть и, не стесняясь присутствия слуг, обсуждать любые проблемы.

В отверстие, проделанное в полу посреди зала, можно было опускать и поднимать на канатах среднюю, обтянутую сукном, часть стола, на которую ставились кушанья и напитки. Отдельные блюда подавались на специальных нижних деревянных тарелках, окованных по краю оловом. Эти тарелки двигались на подставках-стержнях по специальным трубам. Сигнал к общей смене кушаний и посуды давался большим колоколом. Но каждый из гостей мог заказать отдельное блюдо, положив на нижнюю тарелку записку с требованием того или иного лакомства и, потянув за веревку, протянутую к одному из «персональных» медных колокольчиков. Через несколько минут кушанье уже стояло перед заказчиком.

В XIX в. подъемное устройство эрмитажного стола неоднократно подновляли и ремонтировали. Стол просуществовал до 1941 г., хотя после революции уже не действовал. После захвата Петергофа фашисты выбросили стол, поставили на его место гаубицу для обстрела залива и Кронштадта. После войны в потолке осталась овально-фигурная прорезь для подъема стола, а от самого стола нашли только одну лебедку на обломке несущего столба. Вскоре реставраторы заложили прорезь в потолке досками и паркетными щитами, и в зале был поставлен макет стола, закрытый скатертью с имитацией подъемных тарелок и сервировкой посуды XVIII в., что и поныне показывается экскурсантам. Были попытки реставрации стола, однако, дело задерживалось из-за отсутствия чертежей подъемного механизма. Наконец, в 2004 г. между администрацией Петергофа и Санкт-Петербургским творческим союзом изобретателей было заключено Соглашение о восстановлении механических устройств музея, первым из которых был назван подъемный стол павильона Эрмитаж. Сейчас идет разработка проекта, и в будущем, возможно, мы снова увидим стол в действии.

Хотя сейчас в зале все еще находится макет стола, но его сервировка соответствует той, что была здесь в XVIII в.: фаянсовые блюда с кобальтовой росписью работы дельфтских мастеров, многочисленные рюмки, бокалы, стаканы и штофы, изготовленные тогда же в основном на Императорском стеклянном заводе.

Главное убранство зала — 124 картины западноевропейских художников XVII — XVIII веков. Состав эрмитажных картин несколько раз менялся, но принцип так называемого шпалерного размещения, характерный для XVIII в., сохранился без изменений. Полотна располагаются вплотную друг к другу, разделенные лишь узким золоченым багетом, и производят впечатление яркого настенного ковра.

В составе этой небольшой, но очень разнообразной художественной коллекции — полотна мастеров голландской, фламандской, итальянской, немецкой и французской школ. Лишь одна картина посвящена русской теме. Это «Полтавская баталия» работы неизвестного русского художника, изображающая Петра I на коне в разгар знаменито Полтавского сражения. Она появилась в зале позже других, в 1797 г. при устройстве лестницы и разместилась в том самом месте, где некогда был тамбур подъемного кресла.

В зале можно видеть и другие батальные сцены (француза Ж. Куртуа, немца Г. Ф. Ругендаса, итальянца М. Черквоцци и др.) Еще одним жанром, всегда привлекавшим внимание Петра I, были марины — морские пейзажи, которые император часто сам покупал в мастерских художников во время своего пребывания в Голландии. Руководствуясь советами живописца Георга Гзеля, с которым царь познакомился в Голландии, он сумел собрать довольно значительную коллекцию «малых голландцев» и мастеров фламандской школы. Среди имен голландских живописцев маринисты М. Маддерстейг и Л. Бакгейзен, пейзажисты М. Витхоз и Г. Беркгейде, художники бытового жанра Я. М. Моленар и Э. ван Гемскерк. Представлены в зале и работы самого Г. Гзеля — это четыре полотна, изображающие апостолов Андрея, Павла, Фому и Иакова.

Над камином находится интересная картина голландского художника XVII в. Н. Розендаля на сюжет о греческом философе, проповеднике аскетического образа жизни Диогене Синопском. Он имел лишь самое необходимое для жизни, в том числе чашу, которой черпал воду из ручья. Увидев однажды, как мальчик пьет из пригоршни, он выбросил свою чашу. Эта картина входила в первоначальное собрание Эрмитажа.

Фламандская школа представлена яркими, красочными произведениями К.-П. Вербрюггена, П. ван Блумена и др. Среди работ итальянских художников привлекают внимание «Антиох и Стратоника» Г. Дициани, «Смерть Катона Утического» Л. Джордано, мифологические сцены венецианца Д. Карпиони.

В Эрмитаже любили бывать русские императрицы Екатерина I и ее дочь Елизавета Петровна. Часто посещала Эрмитаж и Екатерина II. Здесь она не только развлекалась с людьми из своего ближайшего окружения, но и обсуждала важные государственные дела. Эрмитажный зал служил также своеобразным литературным салоном. Здесь знаменитый русский драматург-сатирик Д. И. Фонвизин в присутствии Екатерины II и ее приближенных прочитал свою знаменитую комедию «Бригадир».

В годы Великой Отечественной войны немцы установили в павильоне орудие, разрушив часть стены и уничтожив механизм подъемного стола. Живопись сохранилась, так как была вовремя эвакуирована. Ее вернули на место после окончания реставрационных работ. В 1952 г. Эрмитаж вновь открылся для обозрения. Сейчас готовится второй этап реставрационных работ, связанных с воссозданием утраченных механических затей павильона.