Blue Flower

К западу от Собственной дачи, близ границы с Ораниенбаумом, на гребне берегового уступа, среди живописного парка расположена усадьба Сергиевка. Ее территория представляет собой старинный парк площадью 120 га, разбитый еще в начале XVIII в. на заросших лесом склонах и террасах двух береговых уступов Финского залива. В начале XIX в. регулярная планировка парка была заменена пейзажной. Особую красоту парку придают многочисленные извилистые искусственные пруды, сохранившиеся вековые деревья и два глубоких оврага, по дну которых к заливу устремляются ручьи, перегороженные многочисленными плотинами и живописными мостиками.

Своеобразие рельефа и богатство растительности создают многочисленные и причудливо сменяющие друг друга пейзажи: прибрежные ольховые топи и низинное болото, широколиственный лес по склону уступа и на верхней террасе, хвойный лес в южной части парка. Большим богатством и наличием редких видов отличается местная флора и фауна. Ученые Биологического института Санкт-Петербургского государственного университета зарегистрировали здесь более 250 видов растений, 185 видов птиц и 35 видов млекопитающих. В Сергиевке сохранились реликтовые дубы, сибирские пихты и лиственницы, здесь растут липы, клены, ясени, осины, сосны, ели, ольха, черемуха, редкие виды папоротников. Не один год в парке гнездятся редкие совы — бородатая и длиннохвостая неясыти. Этот парк является памятником природы и садово-паркового искусства.

Создание этой загородной усадьбы началось в петровские времена, когда стала активно осваиваться береговая полоса между Санкт-Петербургом и Ораниенбаумом. Владельцы имения неоднократно менялись. Первоначально этим «приморским местом» владел один из приближенных Петра I — А. И. Румянцев, от которого мыза перешла к его сыну — фельдмаршалу П. А. Румянцеву-Задунайскому. С 1790 г. имение стало называться Сергиевской дачей или Сергиевкой, по имени тогдашнего владельца — графа С.П.Румянцева. В 1800 г. это и соседнее владение, принадлежавшее Е. К. Путятиной, по распоряжению Павла I были куплены в казну, а затем, в 1822 г. приобретены обер-гофмаршалом двора Николая I К. А. Нарышкиным, создавшим здесь великолепный парк с множеством построек. В 1839 г. у наследников К. А. Нарышкина имение было приобретено в качестве подарка к свадьбе дочери императора Марии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Эта усадьба стала называться имением Лейхтенбергских. К этому времени кроме большого господского дома здесь имелось несколько каменных и деревянных домиков, ферма, баня на взморье. В 1839— 1843 годах в усадьбе по проекту архитектора А. И. Штакеншнейдера и садового мастера П. И. Эрлера проводились работы по созданию нового дворцового ансамбля.

А. И. Штакеншнейдер возвел здесь великолепный двухэтажный летний дворец со сложной объемно-пространственной структурой, в которой были использованы мотивы и декоративные приемы древнеримских загородных вилл. Фасады, украшенные классическими портиками и фронтонами, вазы на аттике, окна с наличниками классицистической формы — все это напоминало жилище богатого римского патриция. Пластичное по объему здание дворца было гармонично связано со своеобразным рельефом местности. Благодаря многочисленным портикам, лоджиям, перголам, террасам, постройка казалась как бы растворяющейся в окружающем пространстве. Созданное Штакеншнейдером «взаимоперетекание» объемов дворца и окружающей его среды усиливало их функциональную и художественную взаимосвязь, что соответствовало новым воззрениям на архитектуру загородных домов, формировавшимся на рубеже 1830— 1840-х годов. Широкие террасы и легкие, увитые растениями перголы подчеркивали загородный характер этой великокняжеской резиденции. По словам фрейлины императрицы А. Ф. Тютчевой, «дворец в Сергиевке со своими террасами, украшенными экзотическими растениями, статуями и вазами самого изящного вкуса, имел совершенно волшебный вид».

В отделке интерьеров Сергиевского дворца А. И. Штакеншнейдер в основном придерживался того стилевого направления, которое возникло в период перехода от классицизма к ранней эклектике и было основано на своеобразном цитировании декоративных мотивов античной архитектуры — как греческих, так и римско-помпейских. Интерьеры «в новогреческом» и «в новопомпей-ском вкусе» были очень модны в отделке аристократических дворцов и вилл того времени. Парадные помещения пышно украшались лепкой и росписью с античными мотивами (мастера И.Табарин, М.Андреев, С.Давыдов и др., живописные работы — мастер И. Дролингер). Дворцовая мебель создавалась по рисункам А. И. Штакеншнейдера в мастерской Гамбсов. Владельцы разместили во дворце богатую коллекцию скульптуры.

В перголе, примыкавшей к дворцу, были устроены два фонтана. На месте старых служб возвели служебные корпуса — Гофмейстерский (Кавалерский), Кухонный, дома смотрителей. Южнее располагались каретные сараи, а за ними, в лесном массиве, находился сохранившийся от дачи Нарышкина Китайский дом с беседкой и ледником. По другую сторону луга, на краю глубокого оврага, был построен Чайный павильон — небольшое помещение с двумя комнатами, окруженное гермами.

Обширный парк, в планировке которого участвовал садовый мастер П. И. Эрлер, украшал каскад прудов с плотинами и мостами, гранитные лестницы на слонах, аллеи, а также не дошедшие до наших дней павильоны. В парке было много статуй. Принц Лейхтенбергский привез из Германии множество произведений скульптуры; будучи президентом Академии художеств, он стремился превратить Сергиевку в настоящее «художественное гнездо».

Имелись здесь и вырубленные из гранитных валунов скамьи и скульптуры. Одна из них, находящаяся в овраге у тропинки на берегу ручья, сохранилась и является одной из главных местныхдостопримечательностей. У нее несколько названий «Адамова голова», «Старик», «Русич». На огромном ледниковом валуне неизвестным скульптором изображено лицо человека, скорее всего воина. Большой металлический шлем витязя в свое время крепился в специальном отверстии. Существует легенда о том, что именно эта вросшая в землю гранитная голова вдохновила А. С. Пушкина, побывавшего в Сергиевке в 1818 г., на создание соответствующего образа в «Руслане и Людмиле».

С юга луг замыкала церковь святой Екатерины — прямоугольная, облицованная белым мрамором постройка, спроектированная А. И. Штакеншнейде-ром в 1843 г. Она была декорирована пилястрами, кровлю венчала фигура ангела с крестом, другие ангельские фигуры поддерживали архитравы вытянутых прямоугольных окон. Церковь, оформленная в необычной для православного храма манере, несколько напоминала католическую капеллу. Единственным внешним признаком того, что это православная церковь, были надписи на церковнославянском языке, размещенные на фризе. Перед входом, на мраморном пьедестале, находилась статуя евангелиста Иоанна.

Усадьба Сергиевка стала загородной резиденцией молодой супружеской пары — старшей дочери Николая I Марии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенбергского, сына Евгения Богарне. Евгений Богарне был сыном жены Наполеона Жозефины Богарне от ее первого брака с графом Александром Богарне, генералом республиканской армии, казненным якобинцами. Выйдя во второй раз замуж за бедного молодого офицера, будущего императора Франции, Жозефина Богарне открыла путь для блестящей карьеры своему сыну Евгению. В 23 года он стал генералом, а после вступления его отчима на престол — принцем империи. В 1805 г. его провозгласили вице-королем Италии, а еще через год Наполеон официально усыновил его и даже собирался объявить своим наследником.

В 27 лет Евгений Богарне женился на баварской принцессе Августе и после поражения Наполеона удалился в Баварию, где получил от своего тестя Максимилиана I титул герцога Лейхтенбергского, происходивший от названия замка Лейхтенберг в одноименном ландграфстве в округе Пфальц. В 1817 г. у него родился сын, будущий герцог Максимилиан Лейхтенбергский, на которого падал, таким образом, дальний отсвет славы Наполеона, что возвышало

Жениха же маркиз де Кюстин описал так: «Герцог Лейхтенбергский — высокий, сильный, хорошо сложенный молодой человек; черты его лица вполне заурядны; глаза красивы, а рот чересчур велик, да к тому же неправильной формы; герцог строен, но в осанке его нет благородства; ему удается скрыть природный недостаток изящества с помощью мундира, который очень идет ему, но делает его больше похожим на статного младшего лейтенанта, нежели на принца. Ни один родственник с его стороны не прибыл в Петербург на его свадьбу».

Герцог Лейхтенбергский привез с собой в Россию, ставшую его новой родиной, крупную коллекцию произведений искусствa. С 1842 И ДО своей смерти В 1852 Г. ОН герцог Максимилиан Лейхтенбергский возглавлял Академию художеств. В 1851 г. организовал в залах Академии первую в истории России выставку произведений из частных собраний. При нем в Академии художеств было открыто Мозаичное отделение. Кроме того, герцог обладал обширными познаниями в области естественных наук и с 1839 г. стал почетным членом Академии наук. Физик и академик Б. Якоби высоко оценивал заслуги герцога в научной области. Максимилиан Лейхтенбергский занимался гальванопластикой, в которой достиг больших успехов, металлургией, минералогией, горным делом, способствовал развитию железных дорог в России, руководил Институтом корпуса горных инженеров. Во время управления институтом герцог посетил уральские заводы, осмотрел их и представил государю отчет, в котором подробно и основательно высказывал свое мнение о ведении дела на заводах и описывал их; во время этой поездки герцог Лейхтенбергский простудился и уже не поправился.

Его брак с Марией Николаевной оказался, однако, не очень счастливым. Толки о разногласиях среди супругов начались вскоре после свадьбы. Камнем преткновения стал вопрос о выборе веры для детей, так как герцог-католик не хотел, чтобы их воспитывали в православной вере. В этом браке родились три дочери и четыре сына. Шестеро оставшихся в живых детей получили титул князей и княжон Романовских, права членов императорской фамилии и почитались в России высочайшими особами. Старший сын Николай с малолетства много болел и поэтому часто находился на лечении за границей.

При жизни Максимилиана щедрая благотворительница Мария Николаевна была в центре петербургской светской жизни. Ее одаренная натура соединяла с поразительной красотой тонкий ум, хорошее образование, приветливый характер, умение вести беседу. Просвещенная любительница наук и искусств, она стала в 1853 г. после смерти мужа президентом Академии художеств.

При всем этом современники отмечали способность великой княгини безоглядно отдаваться увлечениям, непостоянство в чувствах и некоторую легкомысленность. Еще при жизни мужа она влюбилась в графа Г. А. Строганова. После смерти супруга, по прошествии положенного траура, Мария Николаевна тайно от отца, поскольку такой брак считался мезальянсом, обвенчалась со своим возлюбленным.

Так как брак был заключен без разрешения императора, его скрывали. Молодожены не могли совместно появляться в свете. Из всей царской семьи о свадьбе знали только брат Марии Александр и его жена, но даже когда Александр сам взошел на престол, он не решился официально признать этот брак. Поэтому Мария Николаевна все чаще и на более долгий срок уезжала с новым мужем и младшими детьми за границу. В 1862 г. Мария Николаевна поселилась во Флоренции на вилле Кватро, и с помощью художника и коллекционера К. Лифара стала приобретать произведения искусства для украшения своей новой резиденции.

Сергиевка же перешла к младшему сыну Марии Николаевны и герцога Лейхтенберского Георгию. Первым браком он был женат на дочери принцев Ольденбургских Ольге, а после ее смерти женился вторично на Анастасии, княжне Черногорской (Стане). В это время Сергиевку часто навещал последний русский император Николай П. Так, в его дневнике за 2 июля 1896 г. записано: «В 3 часа поехали на Сергиевку и видели Стану и ее детей. В воздухе сильно пахло гарью, и солнце по временам казалось совсем красным». Запись за 6 июля того же года: «Снова отправились кататься вдвоем в тележке — к Собственной даче и Сергиевке». 6 февраля 1906 г.: «В 9 час. отправился с Алике в Петергоф. Она поехала на Сергиевку, а я в Ропшу на охоту. Погода была приятная... Из Ропши поехал с Николашей на Сергиевку. Провели там хороший вечер и обедали...»

Как уже отмечалось выше, именно склонные ко всему мистическому и таинственному черногорские принцессы Стана и Милица (жена великого князя Петра Николаевича) первыми из императорской семьи познакомились с удивительным сибирским мужиком Григорием Распутиным и представили его царю и царице. Эта знаменательная встреча, повлиявшая на весь дальнейший ход российской истории, произошла именно в Сергиевке. Николай II записал в своем дневнике за 1 ноября 1905 г.: «В 4 ч. поехали в Сергеевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим Григорием из Тобольской губ.»

После революции на территории усадьбы Сергиевка была создана биологическая станция Петроградского университета, преобразованная в 1930 г. в Биологический институт Университета. В 1925 г. было выполнено первое геоботаническое описание заповедного парка Сергиевка. Сейчас на территории усадьбы располагается НИИ биологии Санкт-Петербургского государственного университета, здесь летом студенты-биологи проходят полевую практику.

Во время Великой Отечественной войны дворец и парк очень сильно пострадали. С 1965 г. здесь велись реставрационные работы, однако до сих пор большая часть построек лежит в руинах, вернее — в той стадии реставрации, с которой начинали когда-то, но так и не закончили. Дворец Лейхтенбергских сохраняет печать былого величия, местами действительно реставрируется, но впереди еще много работы. Здание церкви Святой Екатерины находится в руинах. Мраморная отделка исчезла, и сейчас здание стоит без крыши, с выщербленными стенами, и только наличники заложенного кирпичом окна и часть отделки цоколя напоминают о его былом убранстве. На месте утраченной скульптуры евангелиста Иоанна — заросли кустарника.

В парке сохранились некоторые постаменты от статуй, но сама скульптура, привезенная Максимилианом Лейхтенбергским из Германии, исчезла. В усадьбе множество хозяйственных построек, иногда весьма живописных, но и они тоже далеко не в лучшем состоянии. Английский домик на берегу верхнего пруда перестраивается под современный. Ферма, выстроенная в форме каре из крупных необработанных камней, издавна приспособлена под неприхотливое жилье. Некоторые уголки парка выглядят довольно заброшенными, но одновременно придают усадьбе своеобразную мистическую красоту и таинственность.